Констанс О`Бэньон - Сентябрьская луна

Хантер наклонился, легонько поцеловал ее в лоб и, повернувшись на каблуках, стремительно вышел. Без него в комнате сразу стало как-то пусто. Камилла смотрела в окно, как он садится на коня. Вскоре Хантер скрылся из виду за сплошной пеленой дождя.

В отчаянии Камилла прижалась лбом к холодному стеклу. Весь ее мир рухнул в одночасье! До сих пор она даже не представляла, как много места занимала в ее жизни тетя Пруди. При мысли о том, что она уже никогда ее не увидит, у нее тяжко заныло сердце. Камилла не знала, сколько времени простояла неподвижно у окна, глядя на дождь, но в конце концов вытерла слезы и дала себе слово, что больше не будет плакать. Она будет вспоминать тетю Пруди каждый день, будет тосковать по ней, но эти слезы были последними!

Камилла и Антония уже пять дней жили на ранчо Кингстона. В большом доме стояла тишина, казалось, все ждут возвращения хозяина, и Камилла чувствовала себя неуютно: ее тяготила неопределенность собственного положения.

Дождь не прекращался с той самой ночи, когда пожар уничтожил ее дом. Владельцы ранчо по всему Западному Техасу благословляли небеса. Камилла часто приезжала к Рио-Эскондида и убеждалась, что уровень воды повышается с каждым днем.

Однажды утром, гуляя в прекрасном саду на ранчо Кингстона, она неожиданно подумала, что тете Пруди понравилось бы здесь. Камилла даже улыбнулась, воображая, как ее тетушка стала бы объяснять садовнику, какие цветы сажать в тени, а какие – на солнце…

Антония наслаждалась всеобщим вниманием, весь немалый штат прислуги сбился с ног, потакая желаниям очаровательной малышки. Жизнь текла размеренно и неторопливо, и Камиллу порой охватывало нетерпение. Она не находила себе места, не знала, чем заполнить бесконечно тянущиеся дни, но надо было дождаться возвращения Хантера, чтобы обсудить с ним переуступку прав на Валье дель Корасон. Как только сделка будет заключена, она сможет уехать в Новый Орлеан.

Утром шестого дня Камилла совершила свою обычную прогулку. Когда Каладан рысцой вбежал в большие двойные двери конюшни, она натянула поводья, и конь тотчас же послушно замер на месте. Камилла спрыгнула на землю и принялась расседлывать громадного жеребца.

– Позвольте мне этим заняться, миссис Кингстон, – подскочил к ней Гюнтер, старший конюх.

– Я привыкла сама ухаживать за своей лошадью, Гюнтер, – возразила Камилла, ловко расстегивая подпругу и снимая седло.

– Позвольте мне по крайней мере помочь! – настаивал Гюнтер. – Не женское это дело, миссис Кингстон. Вон вы какая худенькая, не приведи Бог – надорветесь. Да и где это видано, чтобы хозяйка ранчо сама расседлывала лошадь!

С этими словами Гюнтер забрал у нее седло и перебросил его через перекладину между стойлами.

Камилла вздохнула, глядя, как он уводит Каладана и ставит его в стойло. За последние несколько дней она привыкла к обращению «миссис Кингстон». Поначалу оно заставляло ее вздрагивать, но в конце концов Камилла решила: не все ли равно? Теперь уже ни для кого не секрет, что она замужем за Хантером…

В конюшне было двадцать боксов, и в каждом из них стояла чистокровная кобыла или породистый жеребец. «Хантер может по праву гордиться своими лошадьми», – подумала она.

Камилла вышла из конюшни на залитый солнцем двор и поглядела на небо: опять на нем не было ни облачка. Она молча стояла, любуясь домом Хантера. На ранчо Кингстона все казалось чрезмерным. В загонах содержался племенной скот – ее взгляд невольно задержался на бычке с белым пятном на морде, который весил, должно быть, не меньше восьмисот фунтов.[8] Позади большого амбара располагался добротный дом управляющего. Повсюду царил безупречный порядок, но ничего удивительного в этом не было: Хантер привык всегда и во всем добиваться совершенства.

Направляясь к дому, Камилла в который раз посетовала, что Хантер все не возвращается: она устала пребывать в подвешенном состоянии.

Уже у самого крыльца ее внимание привлек шум подъехавшего экипажа. Обернувшись, она увидела легкую коляску, остановившуюся на подъездной аллее. У Камиллы упало сердце, когда из экипажа вышла Лидия Дикерсон, урожденная Мюррей. Сойдя на землю, она уверенной походкой направилась к крыльцу.

– Значит, это все-таки правда? Ты действительно замужем за Хантером? – поинтересовалась Лидия вместо приветствия, оглядывая Камиллу с головы до ног.

В бледно-розовом наряде и такой же шляпке Лидия выглядела элегантно и держалась непринужденно. После путешествия в шарабане ни один волосок не выбился из ее идеальной прически. На Камилле же была желтовато-коричневая юбка для верховой езды и желтая блузка, черные волосы растрепались от быстрой скачки. Она прекрасно понимала, что выглядит как чучело.

Лидия презрительно ухмыльнулась, отмечая беспорядок в ее туалете, а Камилла стиснула зубы и расправила плечи, готовясь к неминуемой битве. Лидия никогда не упускала случая поставить ее в глупое или неловкое положение.

– Мне казалось, тебе полагается носить черное, Камилла. Но, видимо, ты не так уж сильно скорбишь о своей утрате. Я бы на твоем месте была просто убита горем!

– Моя скорбь не меньше оттого, что я не ношу траур. Мне не нужны внешние признаки горя, – отрезала Камилла. – Если ты приехала повидать Хантера, то его здесь нет.

Лидия звонко расхохоталась.

– Я прекрасно знаю, что его здесь нет! Хантер мне сказал, что живет в отеле с тех самых пор, как ты въехала в его дом.

– Ты видела Хантера? – не удержавшись, спросила Камилла.

– Ну, разумеется! По правде говоря, мы с ним всю первую половину дня провели вместе в Сан-Рафаэле. Он угостил меня обедом в отеле, а потом мы поднялись к нему в номер… Ой, кажется, мне не следовало говорить тебе об этом, ты ведь теперь его жена. Ах, Боже мой, ну и каша теперь заварится!

Камилла закусила губу, отлично понимая, что имеет в виду Лидия, и едва удержалась, чтобы не сказать какую-нибудь резкость. Она считала, что Хантер куда-то уехал по делам, а он, оказывается, просто перебрался в город, чтобы с ней не встречаться!

– Зачем же ты приехала, Лидия, если тебе не нужен Хантер?

– Ну-у-у… я подумала, что ты предложишь мне чашку чаю. Мы могли бы немного поболтать.

Секунду поколебавшись, Камилла распахнула дверь. Она не сомневалась, что Лидия преследует единственную цель – вызвать у нее ревность, – и решила не доставлять сопернице удовольствия, показав ей, что цель достигнута.

– Разумеется, Лидия. В доме моего мужа ты всегда желанная гостья.

За чаем Лидия без умолку щебетала.

– Знаешь, Камилла, я всегда обожала эту комнату, – ее глаза так и рыскали по гостиной, изысканно отделанной в темно-зеленых и светло-голубых тонах. – Какие званые вечера тут проходили! Тебя ведь, кажется, никогда не приглашали в гости родители Хантера?